🌟 за три года до // лабораторное крысье

было куда, но не было зачем, а сейчас и в помине

на сайте родного уральского издательства TATLIN вышел мой текст, возможно там будут появляться и другие мои тексты

кто-то помнит про существование ниже линий формейшена – в основном это те, кому мы с неопределённой целью периодически присылаем эти треки в личные сообщения. раньше панковали, шутили шутки-самосмейки, фристайлили про виталия кальпиди, уральские города, олега тинькова, писали нойз-кавера на химеру и много чего ещё делали. по архивным релизам отчётливо видно, что это материал, производить который намного приятнее, чем потреблять. сейчас мы ещё рассредоточеннее и эфемернее, чем раньше (хотя, казалось бы, куда там), однако иногда всё-таки собираемся и интериоризируемся, потому что на сегодняшний день это видится более простым вариантом, чем совсем ничего не писать. ну и рождается что-то – всё чаще это напоминает одну большую оду уязвимости, где циркулируют одни и те же мотивы, раскидывается одна и та же цветовая палитра. набор тэгов ещё можно зафреймить парой текучих определений вроде нежности / меланхолии / принятия, но не хочется уводить это в сугубо эмоциональную сферу. в любом случае лучше быть, чем не быть, наверное; этим и занимаемся с унылой периодичностью.

собственно, дела у нашего т.н. арт-объединения пока примерно никак, зато вот неделю назад обнаружили, что у нас есть заботливо оформленный кем-то профиль на rateyourmusic, где даже указан легендарный фит. это непонятно, но созидательно.

Этот текст прочитывается как еще одна вариация знаменитого эпиграфа из "Жука в муравейнике" Стругацких, превращающая зверей из жертв или агрессоров (во втором варианте текста, где они всех убили) в носителей и трансляторов состояния выученной беспомощности, столь характерной для российского общества, которое чем дальше, тем больше обречено на жизнь в ретротопии. Отсюда и всплески постпамяти с двадцатыми и тридцатыми, энкэвэдэ, патефонами и красным флагом. Отсюда и биополитическая топика: жизнь в организме и барахтанье в чьей-то пасти, — малые тела бессильны перед большим телом родины, обрекающей на смерть. Собственно эта летовская родина-смерть здесь и есть бесконечное пожирание малого бОльшим. Звери едят птиц, коллективность сжирает нового человека (как возможность будущего) и обрекает на нерождение нового-нового (как шанс перерождения, гуманизации). Однако, в понимании автора, аллегория оказывается неполна, если не обозначить ее границы, не остраниться от нее, например, за счет финального метатекста и вводных конструкций в квадратных скобках, указывающих когнитивные направления. Кажется, весь смысл текста именно в этом остранении, нащупывающим выход из коллективного тупика беспомощности.

#комментарий_Юлии_Подлубновой

Яна Полевич

ходили звери плодили сущности
продирали глаза на полях незасеянных,
убоявшись однажды —
втаптывали себя в снега
втаптывали себя в
ансамбли двадцатых годов

ансамбли тридцатых годов
амфитеатры энкэвэдэ,
эти обшарпанные кромлехи, которые
красиво кажется состарились

гармонии — 283 руб. 23к.
патефоны — 171 р. 93к.
фотоаппараты с набором принадлежностей
6 × 9 — 351р., 9 × 12 — 368р.
гармошки — 26 р.

[вместо спящего инертного каменного
массива-монумента — гибкий, динамический,
напряжённый и разумный организм.]

мы когда-нибудь жили
здесь?
мы когда-нибудь жили в организме формы
красного флага?

всё было таким огромным
а мы едим птиц сидим на деревьях
наблюдая за тем как диссоциирует время
мы сожрали нового человека,
а нового-нового пригвоздили к кресту,
когда он ещё даже не родился

[не доходя до «вперёд к коммунизму» —
поверните налево]

[буквы были настолько большие, что их
было видно с площади. они, вероятно, были
высотой с дверь.]

[не доходя до «перестаньте уже плодить
сущности» — поверните направо]

молиться на родину-смерть
барахтаться в пасти и шевелить хелицерами
за родину-смерть?

когда этот текст растворится, обмякнув,
в зените

лёд тронется

Источник: журнал "Вещь", № 27

#выбор_Юлии_Подлубновой