Мой лучший друг — снег. Он навещает меня два или три раза в год. В его записной книжке есть и другие имена, кроме моего. Я не ревную, снег — идеальный любовник.
(Pierre)

сегодня, 31 декабря, выпал первый снег

Не предсказывать ничего, кроме непредсказуемого. Не ждать ничего, кроме неожиданного.
(Ressusciter)

Печаль: усталость, которая проникает в душу.
Усталость: печаль, которая проникает в плоть.
(L'autre visage)

Цветы – это первые дождевые капли Вечности.
(L’homme-joie)

Воскресенье, 7 июля
Что вводит меня в мир или, скорее, возвращает в него, ведь я постоянно норовлю из него сбежать? Сегодня я бы ответил так: бокал белого вина (если быть точнее, два бокала Антр-де-Мер 1994 года), чтение шведского поэта (страница, не более) и мысль о тебе (в ней ни одного слова, лишь улыбка). Это почти все. Но и этого достаточно, хватило бы даже чего-то одного. Но почему я должен каждый раз заново возвращаться в мир, словно невозможно родиться раз и навсегда? И что общего между бокалом, сновидением шведского поэта и улыбкой, пришедшей из страны умерших? Ответа нет, но это и неважно, я не питаю надежды на ответы. Если бы я нашел их, то не знал бы, что с ними делать. Скорее я удовлетворяюсь жизнью среди загадок, расцветающих почти повсюду – сегодня в виноградниках Бордо, неподалеку от озер Швеции и на огромной лужайке потустороннего.
(Autoportrait au radiateur)

Суббота, 10 августа
Последнее время я слушаю только Моцарта и это хороший знак. Я не знаю ничего более свежего, чем эта музыка, сравнимая только с шепотом реки или бормотанием новорожденного. Такого рода совершенство не доказывает ничего и особенно, как это иногда заявляют, существования Бога. Существование – даже если речь идет о Боге – не «доказывается». Оно либо принимается, либо отвергается и это не имеет ничего общего с языком доказательств. Доказать – это желание ученого или полицейского. Принять – желание влюбленного. Моцарт не доказывает, он сводит к простому. Не помню, где я вычитал эту шутку (наверняка, в очень серьезной книге, улыбка всегда соседствует с серьезностью): когда ангелы находятся перед лицом Бога, они играют Баха, но между собой они играют Моцарта. Этот анекдот, конечно, немного несправедлив к Баху, но над кем еще нам смеяться, если не над теми, кого мы любим? Так начинается мой день: черный кофе, коричневый табак и синий Моцарт.
(Autoportrait au radiateur)

В письме я ищу голос, свой собственный. Потому что если я найду свой голос, то сразу же найду и неповторимый голос тех, кого люблю. Единственное взывает к единственному, которое отвечает ему, как две птицы в лесу, невидимые друг для друга.
(Pierre)

— В своей предыдущей книге вы писали: «Каждый день имеет свой яд, а для тех, кто умеет видеть — свое противоядие». Что же является противоядием от яда обычных дней и как нам научиться видеть его? Ведь здесь кроется настоящая проблема: как распознать чудо, когда оно происходит.

— Когда происходит чудо, вы знаете об этом. Если бы вы спросили меня, что является настоящим сокровищем сегодня, в этот период моей жизни, я бы ответил: терпение и хорошее настроение. Да, хорошее настроение. Не так давно я услышал, как свистел штукатур, но - как бы это сказать? - у него в груди была тысяча соловьев, он был в пустой комнате, он снимал старые обои, он часами находился в одиночестве за этим занятием и насвистывал. Эта картина обрадовала меня и у меня возникла интуиция, что это настроение ополаскивает жизнь, омывает её, как будто жизнерадостность ремесленника пробудила на небе даже последнюю и самую далекую звезду. Понимаете, это ничто, меньше, чем ничто, микро-события, крошечные вещи, но именно эти события раскалывают жизнь, открывают её заново, помогают ей снова дышать. Когда такие события происходят, поверьте мне, вы это знаете. Вы знаете это, потому что вас охватывает какая-то радость. У нее нет ни меновой стоимости, ни причины, ни объяснения! Но как будто сама жизнь вдруг проходит мимо вашего окна с короной света, немного перекошенной на голове.
(Entretien avec François Busnel, 2013)

Очевидно, все, что я имею, было мне подарено. Все, что я имею живого, простого и спокойного, я получил. Я не настолько безумен, чтобы считать, что мне это причитается или я этого заслужил. Нет, нет. Всё с самого начала подарено, каждый момент, каждым, кого я встречаю. Всё? Да. С самого начала? Да. Каждым, кого я встречаю, без исключения? Да. Тогда откуда переодически возникает тень, тяжесть, меланхолия? Не всегда получается принять этот дар, настоящий и абсолютный. Начинаешь считать, выбирать, думать, что трава на другой стороне холма зеленее, чем здесь и прочие глупости. Ничего серьезного, поскольку тебе продолжают дарить, непрерывно и безвозмездно.
(Autoportrait au radiateur)

продолжение
Когда случается встреча с другим, я по-настоящему оказываюсь в раю. Встреча – это разделение общего мира. Не этого мира теней, но некого другого мира – понимание того, что кто-то ощущает вещи точно так же; понимание, что у вас есть общее сокровище, которое можно разделить. Оно может вызывать травму, слезы, ожидание, разочарование, но внезапно происходит «А, так ты видишь это так же, как я!». Тогда я больше не взаперти. Тогда нас двое и значит сбывается нечто, что зовется живой истиной. Поэтому с другим невозможно разделить тайну, стыд или закрытость, которые возникают, когда начинаешь считать себя ненормальным. Скорее мир ненормален.
(Émission en 2018)