«В искусстве, как и в жизни, возможно все, если в основе его любовь», —

Марк Шагал

Когда человек рассказывает о том, как тратит время, пытаясь достучаться до кого-то, я неизменно отвечаю, что он достучался. Его уже услышали. И теперь ждут, когда он перестанет стучать и уйдёт.
Надо набраться храбрости для того, чтобы понять - долгий стук не исполняет наших желаний. Он испытывает терпение тех, кому мы не нужны.
Двери ждущих всегда открыты.
Лиля Град

Играем роли, чаще не свои,
все ищем на кого бы стать похожим.
— портной, а можешь душу мою тоже
по этому лекалу раскроить?

вот тут, пожалуй, сделай поровней,
да чтобы как у них, не отличалось,
добавь стежочков, ну хотя бы малость,
пусть крепче будет, мне ж навеки с ней!

кроил портной, а хрупкая душа
из-под лекала все рвалась на волю,
отчаянно шептала: не позволю!
и падала без сил, едва дыша.

— ну, забирай, готовенька твоя!
и человек пошел, на всех похожий,
счастливый тем, что стал под стать прохожим,
несчастный тем, что предал сам себя.
(с)

Иногда я думаю, что материнство — это когда ты всё время что-то моешь.

При этом тебе некогда намазать руки кремом, ты мечтаешь (а потом уже не мечтаешь) о маникюре. И опять что-то вытираешь. Разлили, натоптали, опрокинули, размазали. Не вытерли и не помыли.

Иногда материнство — это когда ты таскаешь тяжести. Постоянно. То живот таскаешь, то коляску, то 12 кг «мама, на ручки». То сумки, много сумок, и надо ещё арбуз, потому что все будут, и фрукты взять, пока со скидкой, и вот ещё памперсы, можно в зубах. Два рюкзака, сумка со спортивной экипировкой и ещё виолончель. Ну, скрипка.

Иногда материнство — это когда тебе все время страшно. Страшно одной полоски, страшно двух полосок, страшно, когда не берут трубку, когда звонят, когда не отвечают на сообщение и когда начинает печатать. Когда врач начинает говорить и когда молчит. Когда плачет и когда не плачет. Когда спит — бегаешь смотреть, дышит ли. И в душ идти страшно, кажется, что плачет. И рожать страшно, и потом страшно, когда он взрослый и приводит не ту девушку, и когда ему разбили сердце, и когда не хочет учиться, и потом такой — ненавижу тебя, зачем вы меня родили. Как же страшно.

Иногда ещё материнство — это самая большая твоя уязвимость, самая мгновенная боль, когда ты самое беззащитное существо на Земле. Вся твоя жизнь зависит от того, жив ли, здоров ли, доволен ли этот крохотный человек, невозможно жить, когда он не спит, когда плачет, когда нету зубов, когда болит животик. «Мама, болит» — и тебе больно.

Иногда это несвобода, это новое и новое привыкание к тому, что так, как раньше, больше никогда не будет, нет, ты не выйдешь из дома бесплатно и одна, времена бабушек закончились, и на няню нет, и работать надо, и в проклятом садике он рыдает, рыдает и падает тебе в ноги, а на работу надо идти. И чтобы идти в аспирантуру, надо не просто сдать экзамен в аспирантуру, а быть готовой, что не сможешь. И ничего из своих планов не сможешь, потому что все заболели, уехали, развелись, подхватили ротавирус и хотят к стоматологу. И спать. И ты тоже хочешь спать и аспирантуру, желательно в Дублине, желательно без всех, но при этом ты третий год одна не выходила из дома.

Иногда это горе.
Это постоянно — муки выбора между «вроде тянем» и «всё пропало». Между плохим и безвыходно плохим. Между чувством вины и защитным отключением от эмоций.
Иногда это космос, а ты то одинокий космонавт, то толпишься в состоянии невесомости в одной кухне со всей командой, и все летает и кружится.

В общем, занятный режим.

А, и ещё: иногда это любовь ❤️

(с)

Глупость — ещё более опасный враг добра, чем злоба. Против зла можно протестовать, его можно разоблачить, в крайнем случае его можно пресечь с помощью силы; зло всегда несёт в себе зародыш саморазложения, оставляя после себя в человеке по крайней мере неприятный осадок. Против глупости мы беззащитны. Здесь ничего не добиться ни протестами, ни силой; доводы не помогают; фактам, противоречащим собственному суждению, просто не верят — в подобных случаях глупец даже превращается в критика, а если факты неопровержимы, их просто отвергают как ничего не значащую случайность.

Дитрих Бонхёффер,«Сопротивление и покорность»