взорвали транссибирский сон,
содрали китовые сети с плит,
окаленных китайской осенью (цепь
белых святилищ, кровь,
ледяной этанол), русалки Японского моря,
держащие в выпростанных к солнцу руках
горючие сбруи наркоза, и вот

в огне, в черном цветеньи соли
из точеных зеркал сложена сцена,
показан мрак Сверхвладивостока,
рвотный сиамский май на проспектах,
в бухтах, в утопших дворах, и группа
молодая готова, русалки сшибают софиты,
лакают портовую воду, визжат: слишком поздно,
а значит, вовремя! прав закон,
остановивший наши сердца
ради гибели без конца!

солист их не знает, не слышит,
но он в кристальном сговоре с ними,
когда поет «Владивосток 2000»,
и кинопленку покрывает иней;
когда, слизав золу с софитов, голосят:
флотом не вернувшимся клянемся,
что пополнит клику невесомых
каждый, кто для музыки иссяк

два города смыкаются слишком поздно,
исчезает цепь белых святилищ, море
свои ржавые тени сводит в одно сиянье,
глитчует кладбище кораблей,
группа играет, пропитана скукой нездешней,
ищущей здесь если не воздаянья,
то неких пауз, принадлежащих ей

лучшая ночь уходит от нас,
не взяв ничего; в проклятых снегирями
детсадах, в изрисованных тусклой иглой
(«смерть = русский язык + транс,
который вы потеряли»)
школах знакомый апрель:

чтит крестозеркалье ложных трасс,
пасть его забита хрусталем,
перемешанным с песком карьерным;
неужели так и не поймем,
почему она это отвергла

почему, когда совсем замерзнет
пыль в алтуфьевских кафешантанах
(их связала пластиковая лоза;
представь, исполняя долг званых, –
верность есть оцепененье,
и ее прозрачны глаза, –
как сто слюдяных мандаринов
колотятся о престол)

пустотой совсем зайдется лес
и останется только как можно проще закончить день,
почему и тогда лучшая ночь, никакая,
не вернется отдать, что взяла, пока мы в унисон
восторгались осколком фарфора

но он токсик, конечно

Кузьма говорит, что «вольно/невольно» это новое агрегатное состояние

есть какая-то статистика по переломам шейки бедра на лестнице «Циолковского»?

последние полтора месяца показали, что без никотина я не могу связать двух слов (зато могу упасть с Донбасской трамвайной эстакады; если зимой любознательность занесет вас на это или подобное сооружение и полукилометровый маршрут утомит вас раньше, чем закончится…

с первого дня существования этого канала я боялась случайно кинуть сюда список продуктов; сегодня, когда худшее наконец произошло, я все тут же удалила и ясно поняла, что это малодушие; список остается:

3 Савушкин 5
сок апельс или гранат
эссе блю

Ледяной молебен, окатывающий пустыри,
рынки, где торгуют башкирской глиной,
трамваи, облитые торжественно ненужным огнем,
зовет тех ангелов, которые не шелохнулись,
когда Господь предложил подпрыгнуть повыше.

Я хочу их встретить, хотя вряд ли понравлюсь им,
разве что тоже знаю не много приемов;
люблю сентябрь (но это банально); хрусталь
с хризантемами ненавижу;
имею в виду пустоту, говоря «огонь».

в свежем сумраке возле ГУМа рабочие разбирают ресторанную веранду под дождь и She Wants Revenge: сложно в это поверить, но по Красной площади прокатывается строка «I wanna fucking tear you apart»

в межсезонья в московских трамваях действует закон сохранения красавиц в пальто: одна выходит, другая заходит